Rambler's Top100
   
Объявления и обсуждения  /  Интервью "Фотополигона" с победителями WPP-2014
Автор: Chernov
19.02.2014

Артём Чернов


Как-то само собой вышло, что на фейсбуке родилась инициатива интервью с нынешними российскими призерами World Press Photo.
Я связался со всеми тремя и задал по 10 одинаковых вопросов.

Елена отвечала в скайпе голосом, Никита и Данила - письменно, поэтому объем ответов немного разный. Мне кажется, их ответы интересно почитать, и полезно. Чтоб было понятней, что нужно делать, чтоб победить на WPP :)

Чтобы прочесть текст интервью под катом, кликните на красную надпись "Обсуждение".


Огромное спасибо уважаемому Ивану Сапкову за помощь в расшифровке интервью Елены Чернышевой!




1. Во-первых, поздравляем Вас с победой на WPP! Это очень здорово и важно для российской фотографии, безоговорочно. Насколько вы были готовы к этой победе?

Никита Шохов: Спасибо! Я впервые в жизни вообще что-то выиграл. А был готов, наверное, уже несколько лет назад, когда стал участвовать в конкурсах.

Елена Чернышова: Спасибо! Мне кажется, что все фотографы, которые отправляют свои работы на World Press Photo, мечтают о победе, в глубине души. А вот к осознанию победы, честно говоря, я была совершенно не готова. В принципе, я уже в воскресенье знала, что проект в шорт-листе, потому что меня попросили прислать RAW`ы. Честно говоря, я думала, что в шорт-листе он и останется, вряд ли какое-то место займёт. Поэтому было неожиданно и очень приятно.

Данил Ткаченко: Спасибо, я надеялся на победу, но она все ровно оказалась неожиданной.




2. Насколько ваше внутреннее самоощущение соответствует традиционному образу "фотожурналиста"? Кто вы больше, в вашем собственном представлении, фотограф-автор, говорящий с миром посредством фотографии или же фотограф-медиум, рассказывающий миру о нём самом через репортажи-свидетельства? Вы журналист или художник?

Никита Шохов: Конкуренция двух начал стара, как мир. Игорь Мухин для нас, своих студентов, определяет тонкую грань между искусством и журналистикой. Не обязательно выбирать либо одно, либо другое. Искусство и журналистика могут быть одним целым.

Елена Чернышова: Думаю, что я нахожусь на стыке между журналистом и художником. На мой взгляд, фотограф-художник - это человек, который снимает не столько повседневную жизнь, сколько создаёт какие-то образы, сцены. Это скорее постановочная съёмка, в которой много метафор, поэзии. Я же снимаю именно повседневную жизнь, я скорее фотограф-документалист. Хотя для меня и важна художественная составляющая. Редакторы и кураторы, с которыми я общалась, говорят, что мои работы проходят и под журналистику, а некоторые и под арт-фотографию. Я всё же себя позиционирую как фотографа-документалиста. Мне интересны документальные проекты. У меня всегда в проектах есть журналистское исследование. Но для меня очень важна художественная составляющая.

Данил Ткаченко: Я считаю себя художником, работающим с документальной фотографией. Я думаю, фотожурналистика сейчас находится в переходном периоде. Сейчас уже никого не удивишь просто красивой картинкой или серией. Я думаю, самым важным в фотографии становится ее образность, то, что находиться за пределами изображения. Когда каждую минуту в мире делаются тысячи изображений и у каждого в кармане есть фотоаппарат, фотографии становится все сложнее выполнять новостную функцию. Надеюсь, со временем это приведет к появлению более вдумчивой и авторской фотографии.




3. Как складываются ваши рабочие отношения со СМИ, печатными и офф-лайн: заказывают ли вам съемки, репортажи, если да, то регулярно или эпизодически? Каков ваш опыт в этой сфере?

Никита Шохов: Отношения со СМИ складываются интересно.
В разное время мои фотографии публиковали Lenta, Le Monde, Afisha, Colta, Snob, TimeOut, Interview, Openspace, Aroundart, Большой город, Артхроника, L'Insense, ELLE и еще 4-5 мелких.
Регулярно ни с кем не работаю. Если не считать бывший Mainpeople, для которого я снимал клубные вечеринки 1,5 года.
Охотнее СМИ покупали мои личные серии, чем заказывали съемки. Я сотрудничаю с фотоагентством Salt Images. В последнее время оно медленно начинает приносить мне работу.

Елена Чернышова: До Норильска у меня не было полноценного серьезно сконструированного репортажа. Фотографией я занималась больше для себя. Поэтому до этого проекта отношений со СМИ у меня практически не было. Некоторые фотографии и сюжеты печатались, но редко. Заказы невозможно было найти. Я слышала массу комлиментов, но на этом все и останавивалось. Один журнал просто украл идею репортажа: взяли у меня все данные, написали на их базе статью и взяли картинки другого фотографа, который оказался «другом» редакции...
С Норильском тоже все было не так просто. На протяжении практически 6 месяцев я отправляла массу писем в редакции, показывала его при личных встречах, но безрезультатно. Репортаж сразу взяло только одно издание. В других говорили – красиво, эпично, поздравляли с интересной работой, но не брали. Это был настоящий кошмар. А потом вдруг что-то резко поменялось.
Сейчас Норильск хорошо публикуется. Начинают появляться интересные заказы, но все это эпизодического характера. В документальной фотографии, как и в любом искусстве, стабильности нет. В этом году у меня заказов много и это хорошо.

АЧ: Какого рода заказы - на новые съёмки или на разрешение публикации этого материала?

Елена Чернышова: И на публикацию этого материала, а он уже много где был напечатан, и соответственно заказы на новые съёмки, как корпоративного характера, так и для журналов. Например, некоторым изданиям понравился «Норильск», но они его не смогли опубликовать из-за большого формата, зато потом сделали заказ. Так например, Le Monde отправил меня снимать серию сюжетов на Байкал. Мне сейчас сложно говорить про какую-то регулярность или эпизодичность, потому что для меня это старт в каком-то смысле.

Данил Ткаченко: Я начинал свою карьеру как новостной фотограф, для одной из крупных московских газет, но со временем я разочаровался в профессии фотокора. Ты вынужден показывать мир так, как хочет показать его редакция, а ты просто становишься частью пропагандисткой машины. Я продал свою цифровую технику и пошел учиться в школу Родченко в мастерскую к Валерию Нистратову. Сейчас для меня самое важное - мой авторский проект. Все остальное должно работать на него. Например, можно подработать или попасть в нужное место благодаря коммерческому заказу. Также я продаю свои проекты разным изданиям.




4. Связаны ли ваши основные, постоянные источники дохода с фотографией?

Никита Шохов: Фотография - единственный источник моего дохода.
Во-первых, это творчество. Мои отпечатки начинают иногда продаваться в галереях. Или же это оплачиваемые художественные проекты.
Во-вторых, это СМИ.
В-третьих, иногда я делаю репродукции произведений искусства, снимаю вернисажи выставок, иногда свадьбы.

Елена Чернышова: Последние два года - связаны. Мне посчастливилось выиграть грант на реализацию норильского проекта. Надеюсь, что дальше тоже можно будет жить фотографией…

АЧ: Корректен ли вопрос о сумме гранта?

Елена Чернышова: Да, это совершенно публичные данные - 15 000$. Грант открыт для фотографов со всего мира до 30 лет. Это фонд Lagardère. Единственный ограничительный фактор - презентацию надо делать на французском языке. Существует огромное количество других фондов, стоит только немного поискать. В течение года бывает порядка 10 интересных грантов, на которые можно подавать проекты, которые либо ещё не реализованы, либо уже в начальной стадии. Поддержку найти реально, в разных странах, по всему миру. Как правило, они открыты для всего международного сообщества, любой человек может принять участие, разве что требуется элементраное знание языков.

АЧ: А свадьбы вам приходилось снимать когда-нибудь за деньги? Это мои коллеги из профессионального сообщества интересуются.

Елена Чернышова: Да. Мне приходилось снимать свадьбы за деньги. До того как я выиграла этот грант на реализацию проекта о Норильске, у нас была довольно тяжёлая ситуация с моим молодым человеком. Мы приехали из долгого путешествия на велосипедах, которое длилось почти три года. Было сложно найти работу, был разгар кризиса. Мне во Франции тогда вообще нельзя было работать официально. Документов нужных ещё не было. Чтобы архитектором работать, мне надо было бы еще два года учиться, да и на тот момент я уже решила, что хочу заниматься только фотографией. И во время съемок персонального проекта и поиска финансирования я периодически снимала и свадьбы. Так что опыт имеется (смеется).

Данил Ткаченко: Да, это гранты, конкурсы, публикации, а также немногочисленные заказы разных коммерческих съемок. В дальнейшем планирую сотрудничать с галереями и продавать принты.




5. Сколько лет вы занимаетесь фотографией?

Никита Шохов: Шесть лет занимаюсь фотографией. С тех пор, как стал работать в одной fashion-cтудии в Екатеринбурге. При ней была фотошкола, и меня назначили администрировать её. Потом мне стали поручать съемки вечеринок.

Елена Чернышова: Вообще я занимаюсь ей 15 лет и, в принципе, для меня это всегда было серьёзно. Но я решила, что это будет моей профессией, наверное, года 4 назад. Правда, тогда не было финансовой возможности ехать куда-то, делать серьёзные проекты. Я прислушалась к совету Ami Vital, говорившей, что интересные истории находятся рядом, стоит только приглядеться. Я начала снимать проект о французской деревне, он до сих пор еще не завершен, об охоте, о фуа-гра... Благодаря этим фотографиям и выиграла грант. Нужно было представить не просто идею будущего проекта, но и показать уровень фотографических работ, чтобы жюри могло оценить собственно идею репортажа и представить себе, как это может быть реализовано.

Данил Ткаченко: Около шести лет.





6. Как родилась идея проекта, победившего на WPP? Какова была цель его создания, как представлялась на старте его будущая судьба - как разовая публикация в СМИ, серия публикаций, фотокнига, галерейный проект, или как синтез всего этого? Какими ресурсами для его реализации вы располагали на старте? Были ли какие-либо предварительные договоренности со СМИ, общественными организациями, галереями, другими институтами о поддержке и публикации проекта?


Никита Шохов: Раньше я мечтал поступить во ВГИК, поэтому несколько лет штудировал историю живописи. И затем в школе Родченко меня не оставляла идея интерпретации Библии, потому что это центральная тематика классического изобразительного искусства. И каждое новое поколение по-своему смотрит на Библию. Теперь уже средствами кино и современного искусства.
Как возникло Черное море. Два года подряд я ездил на черноморское побережье и документально снимал отдыхающих. Зрители могли видеть эти кадры на фестивале "Мода и стиль в фотографии" 2013 года.
Образ этих беспечно отдыхающих нудистов в моей голове воедино сложился с библейскими образами. И я решил пойти на несколько необычный эксперимент. Ведь я почти никогда не работал с режиссурой и большим количеством моделей одновременно.
Вдохновившись рекламными снимками Annie Leibovitz и David LaChapelle, я позволял моим моделям максимальную свободу импровизации. Я задавал рамки, и они действовали, как хотели. Мне оставалось ловить момент, как журналисту. Получалась интересная смесь двух начал: документальность и постановка.
Поскольку это был чистый эксперимент, я не мог просить ни у кого поддержку. Был серьезный риск, что ничего не получится. Нужно отдать должное, Lenta.ru и Ирина Меглинская оказали существенную помощь.
Первоначально я думал, что это мог быть галерейный проект.
Со мной была моя подруга. И все ресурсы, какими мы располагали - это наши деньги, по большей части взятые в долг.

Елена Чернышова: У темы проекта корни очень глубокие. С детства я мечтала поехать на Север. С детства хотела увидеть, что такое полярная ночь и полярный день. У меня мама жила там 10 лет, и всё моё детство было наполнено историями о Севере. Это такая детская мечта, ещё до того как я стала фотографом. Конкретизировался проект уже в 2009 году, я встретила девушку из Норильска, она рассказала мне об этом городе, более подробно. И с того момента для меня стало неотделимым, поехать на Север, именно в Норильск и сделать репортаж об этом городе, об адаптации людей к этим экстремальным условиям - климатическим, экологическим, своеобразной изоляции. Вообще понять, как такой город существует, как он живёт.
Главным ресурсом, как я уже говорила, был полученный грант. Когда я представляла проект на грант, у меня были достаточно амбициозные заявления о том, что он может быть интересен National Geographic, что планирую выставку, книгу. В итоге так и получилось - публикация в National Geographic, в других журналах, в России, Италии, Франции, Голландии, Монголии, выставки на международных фестивалях. Осталось теперь сделать книгу :)
Первая публикация была, кажется, в Days Japan в Японии. Потом в National Geographic. Естественно, до того как я начала работать над проектом, у меня не было договорённостей ни со СМИ, ни с галереями, ни с чем. Но в процессе работы, каждый раз, когда я приезжала обратно в Париж, я старалась всегда встречаться с редакторами, показывала, на какой стадии проект находится. Мне была интересна критика, конструктивные советы. Мне это очень помогло в работе и в дальнейших публикациях.

АЧ: А как в Японию попал этот проект? Как они узнали о нём?

Елена Чернышова: Я сама писала всем. Я спрашивала у многих фотографов контакты. Со мной делились. Я практически везде самостоятельно отправляла предложения. Сделала PDF-презентацию, в которой были все фотографии с комментариями и синопсис - и всё это отправляла большому количеству изданий по всему миру. Фотографа никто искать не будет. Он сам должен установить контакты, найти потенциальных издателей и заказчиков.

АЧ: Скажите, а съёмка, например, Сергея Максимишина в Норильске вам известна и как-то на вас она повлияла?

Елена Чернышова: Известна. И Сергея Максимишина, и Александра Сорина, и Лизы Сарфати (Lisa Sarfati), и Николя Мингасона, и Паскаль Мэтра (Pascal Maitre) - я просмотрела очень много съёмок о городе. Мне не хотелось делать то, что уже было сделано. Я хотела убедиться, что так, как я хочу снять, пока не снимали. У каждого фотографа свой взгляд на город. И это здорово. Мне интересны были именно экстремальные условия зимы, полярная ночь, и, мне кажется, что в этом аспекте город еще не снимали.

Данил Ткаченко: Никаких договоренностей ни с кем не было, это была личная заинтересованность. Меня всегда тянуло к природе, там мне легче почувствовать себя настоящим, таким, какой я есть. Современный мир переполнен информацией, которая непрерывно окутывает человека, я хотел узнать, если что-то еще за этим. Для меня было важно найти людей, которые отрезали себя от потока информации современного мира и остались на длительное время жить один на один с собой.
Конечный результат моего проекта - это фотокнига, она будет презентована этим летом на венском фотофестиале.





7. Как долго продолжалась работа над проектом, что было самым интересным, неожиданным, трудным? Как этот проект изменил лично вас?

Никита Шохов: Работа над проектом происходила в 3 этапа. Подготовка заняла примерно 7 месяцев. Я читал текст; смотрел классическую живопись в музеях, в Интернете изучал гравюры Густава Доре. Нужно сказать, в это время я был загружен съемками диплома о Рублевке, приходилось совмещать.
Непосредственно съемки на Утрише длились 3 недели.
Осенью я работал с материалом, показывал разным людям, искал правильный отбор.
Во время съемок самое сложное оказалось договориться с людьми и управлять ими. У меня не было средств оплачивать их работу, поэтому они были не слишком дисциплинированы и 70% людей отказывались принимать участие.
Неожиданный курьез был, когда Служба по контролю за оборотом наркотиков провела утренний рейд по всему Утришу, было задержано около 50 человек, в том числе я. Благо, меня скоро освободили, но колоритный мужчина еврейской внешности, с которым мы договорились на важнейшую роль Моисея, был арестован. Альтернатива ему так и не нашлась.
Самый удивительный момент был, когда мы пытались вернуться в Москву авто-стопом. Мы никак не могли поймать машину и несколько часов шли по шоссе. Голодные, ели только сливы с придорожных деревьев. И вдруг мы натыкаемся на стадо овец. А овцы нужны были для важной сцены с Давидом. Оказалось, что мы нашли хозяйство реабилитационного центра для бывших уголовников и наркоманов. А его основатель - отец лютеранской церкви. Он сильно помог нам со съемками овец, и способствовал возвращению в Москву.
Думаю, этот проект изменил меня. Кто читал Библию, понимает меня.

Елена Чернышова: Съёмка непосредственно заняла шесть или семь месяцев. Я туда приезжала три раза. В первый раз - просто познакомиться и с городом и с людьми, установить контакты. Потом приезжала на полярный день и полярную ночь. Интересным было практически всё - меня этот город потряс.
Самое трудное, наверное, для меня было пережить полярную ночь. Это нереально тяжело. Но самым неожиданным для меня стали сами норильчане - люди, которых я встречала. Я себе представляла совершенно других людей – суровых, нордических. Норильчане - невероятно отзывчивые, дружелюбные, с восхитительным чувством юмора, такие тёплые и это, конечно, здорово. Когда я прилетела в первый раз в Норильск, меня приехали встречать в 7 утра в аэропорт совершенно незнакомые мне в тот момент люди. Мы всего пару раз поговорили через интернет. А они встали чуть ли не в пять утра, чтобы доехать вовремя. Город меня тогда встретил с улыбкой и сразу «принял», стал родным.
Как проект меня изменил? В профессиональном плане я очень многому научилась. Я никогда не училась фотожурналистике. На месте уже самостоятельно осваивала навыки, как искать людей, входить с ними в контакт, в их личное пространство, делать так, чтобы они забывали о камере... В этом смысле я очень многому научилась.

АЧ: Где сейчас можно посмотреть эту съёмку в максимальном объёме (на сайте WPP ведь только 12 кадров)?

Елена Чернышова: На моём сайте (http://elena-chernyshova.com/). Но мы сейчас работаем с одним фестивалем над слайд-шоу о Норильске. Это будет интересно.

Данил Ткаченко: Работа над проектом продолжалась около трех лет. Было много трудностей с деньгами, потерей пленок, с поиском самих отшельников. Поиск занимал большую часть времени, я связался почти со всеми областными газетами России и Украины. Отшельники, к которым я приезжал, не всегда шли на контакт, к кому-то приходилось возвращаться по несколько раз. Я старался находить отшельников, живущих именно в лесах, для того чтобы на картинке было как можно меньше неба, я хотел создать состояние скрытности и изоляции, также я избегал солнца и старался снимать в сумерках. Где-то с середины проекта я понял, что конечным результатом должна быть фотокнига и уже снимал с мыслями о верстке. Для меня это был первый крупный проект, но в итоге все получилось, я приобрел большой профессиональный и внутренний опыт.




8. Каковы ваши дальнейшие профессиональные планы?

Никита Шохов: Будущее не хотелось бы обсуждать.

Елена Чернышова: В этом году участвую в нескольких интересных проектах, буду работать над репортажами для журналов, а в следующем году хочу начть персональный проект. Основное количество грантов поддерживает проекты, которые уже начаты. Жюри смотрит на сущетсвующие результаты и оценивает перспективы, потенциал проекта. Поэтому начну работать над сюжетом, а потом уже буду искать поддержку.

Данил Ткаченко: Сейчас я работаю над своим следующим большим проектом "Restricted area" на тему национальной идентичности.





9. Какой вопрос вы сами бы себе задали от имени российских СМИ?

Никита Шохов: Ты бы хотел с нами работать?

Елена Чернышова: (смеётся) Я не знаю. Я честно не знаю.

АЧ: Хорошо, а чтобы вы сами у них спросили тогда?

Елена Чернышова: Не знаю, насколько уместен этот вопрос именно к СМИ, но вообще мне очень интересно понять какой у нас в России статус у фотографа? Потому что я, например, слышала, что фотограф-фрилансер при заполнении каких-то серьёзных документов, считается человеком без работы. То есть создаётся такое ощущение, что у нас в России нет серьёзного статуса для людей этой профессии.

Данил Ткаченко: Какие авторы на вас оказываю влияние? Ответ: больше всего меня вдохновляет и помогает кино, в первую очередь это такие режиссеры как Робер Брессон и Андрей Тарковский.




10. В каком СМИ вы мечтали бы работать? Или вы предпочитаете быть фрилансером?

Никита Шохов: Сейчас я не работаю в конкретном СМИ. Но, конечно, я был бы рад.

Елена Чернышова: National Geographic и Geo. Это, наверное, связано с моим интересом в фотографии: иметь возможность проводить достаточно много времени на месте съёмки.

Данил Ткаченко: Я хочу работать над своими авторскими проектами. Возможно, войду в агентство для дополнительного заработка. Сейчас я работаю над своим проектом и ищу для него средства.o


1






2
Никита Шохов

Никита Шохов




3






4
Елена Чернышова

Елена Чернышова




5






6
Данила Ткаченко

Данила Ткаченко



Поделиться в Facebook

[рейтинг: +0] Просмотров: 2296 | Назад в ленту